Главная » Статьи » Cancer Tech 9 российских разработок которые помогают бороться с раком

Cancer Tech 9 российских разработок которые помогают бороться с раком

Классическая химиотерапия сегодня постепенно уступает место современным таргетным препаратам, лечение которыми можно проводить амбулаторно. Отдельно применяется иммунотерапия, позволяющая обратить собственные иммунные клетки человека против мишеней в опухолях. Чтобы лечение было эффективным, вся информация анализируется с помощью нейросетей и умных алгоритмов. «Хайтек» рассказывает об актуальных разработках из России, созданных резидентами Фонда «Сколково» и помогающих бороться с онкологическими заболеваниями: от ИИ-платформ до нового препарата против меланомы.

Читайте «Хайтек» в

Рынок технологий и разработок, направленных на то, чтобы побороть «чуму XXI века», развивается с учетом трех основополагающих векторов: рост спроса на лечение, его высокая стоимость и длительная продолжительность терапии. Все это высокая нагрузка на системы здравоохранения:

  • дефицит кадров и медицинских учреждений (особенно это касается таких больших по территории стран, как Россия);
  • недостаток государственных средств, выделяемых на лечение пациентов в рамках систем медицинских страхования и исследования;
  • относительно низкие темпы регистрации новых препаратов при сравнительно высокой динамике внедрения новых подходов, видов терапий и клинических рекомендаций;
  • необходимость выбора «обоснованных» квот на лечение (когда продление жизни пациента на несколько месяцев может быть недостаточным обоснованием для оплаты его финансирования);
  • высокая загрузка медицинских учреждений, недостаток больничных коек и спрос на амбулаторные виды терапии.

Несмотря на то, что производители фармы не торопятся регистрировать свои препараты, глобальный рынок лекарственных средств против онкологических заболеваний различной нозологии остается одним из самых прибыльных и быстрорастущих: в 2019 году, по оценке Knowledge Sourcing Intelligence, его объем составлял $200 млрд, а к 2027-му ожидается рост до $394,2 млрд (+97%).

Число игроков на рынке технологий, способных решить боли в это области медицины, растет, а сами разработки активно развиваются, предлагая как новые виды терапии (иммунотерапия или CAR-T терапия), так и различные автоматизированные решения для диагностики, инновационные способы доставки препараторов (с меньшим количеством побочных реакций, меньшей токсичностью и более высоким ответом опухоли).

Несмотря на то, что в России проводится минорное количество исследований в области внедрения фармы, а по словам Ивана Моисеева, заместителя директора по научной работе НИИ им. Горбачевой, количество актуальных разработок не превышает 10 кейсов на всю страну, технологические стартапы активно развиваются, применяя новые подходы к лечению и диагностике онкозаболеваний.

Каждый год примерно у 18 млн мужчин и женщин диагностируют различные виды рака, включая карциному, саркому, нейроэндокринные опухоли и меланому. Рак также связан с примерно 9 млн смертей ежегодно.

Каждую минуту в мире обнаруживают примерно 34 случаев рака и происходит 18 смертей. Ежегодно эти опухоли способствуют:

— 4,1 млн новых диагностированных случаев и 1,8 млн смертей в Европе (включая Великобританию).

— 2,1 млн новых диагностированных случаев и 550 000 смертей в США.

— 1,2 млн новых диагностированных случаев и 760 000 смертей в Индии.

— 650 тыс. новых случаев и 300 000 человек в России. Причинами высокой смертности является поздняя диагностика опухолей из-за того, что пациент боится обращаться к врачу.

Пространство для работы с медицинскими данными

Лучший способ лечения — профилактика. Кроме того, современные методики сбора медицинских данных (анализы, томографии и даже секвенирование генома) стремительно дешевеют — только секвенирование за последние 15 лет упало в 100 тыс. раз. Основатель Biodata Станислав Скакун создал кросс-платформенное пространство, которое способно не просто хранить медицинские данные, но анализировать их. https://navigator.sk.ru/orn/1124303 позволяет мониторить состояние здоровья человека по ряду параметров, а также дает врачам доступ ко всей информации: благодаря этому можно оперативно корректировать терапию без необходимости посещения медицинских учреждений. В условиях пандемии это особенно важно. В основе платформы лежит база знаний с ИИ-модулем.

Biodata может отслеживать состояние человека на предмет онконастороженности, а также следить за параметрами здоровья пациента находящегося в восстановительный период после онкозаболевания — например, после успешной терапии или трансплантации костного мозга, когда особенно важно отслеживать биомаркеры на предмет возникновения рецидива.

Сам Станислав Скакун с 2014 года ежемесячно измеряет 300–400 биохимических показателей своего организма, что делает массив данных о состоянии его здоровья одним из самых крупных в мире.

«У нас исследования биохимии раз в пять дешевле, чем в США, — и при этом вы можете пойти и сдать любые анализы сами, без назначения врачей», — добавляет Скакун в беседе с Inc.

Инновации в хирургических технологиях

Ежегодно в мире от рака шейки матки (РШМ) умирают около 300 тысяч женщин. Несмотря на то, что большую часть летальных случаев можно избежать с помощью своевременной вакцинации против вируса папилломы человека, количество хирургических вмешательств, необходимых для терапии этого онкозаболевания, растет.

В возрастной группе женщин до 40 лет растет не только заболеваемость, но и смертность — прежде всего, связанная с лечением (часто подразумевающим хирургическое вмешательство). В раннем репродуктивном возрасте заболеваемость увеличилась в 5,3 раза по сравнению с 1990 годом, а смертность возросла в два раза. И это несмотря на то, что качество и уровень терапии РШМ тоже выросли.

Удельный вес больных раком репродуктивных органов в РФ в 1970 г. и в 2017 г., %. Источник: журнал Доктор.Ру

Как раз в этой области находится разработка научно-производственного центра «Химические технологии» — имплантат с памятью формы из никелида титана. Он применяется при хирургическом лечении гинекологического рака — РШМ или рака тела матки. Хирургическое лечение подразумевает радикальное вмешательство — трахелэктомию. Таким образом врачи формируют запирательный аппарат и укрепляют зону анастомоза (зона соединения полых органов — «Хайтек»). Причем имплантат также позволяет избежать многочисленных осложнений, в том числе связанных с последствиями радикальных хирургических вмешательств. Сюда относится профилактика опущения (выпадения) культи влагалища.

Подобные имплантаты применяют не только в гинекологии: материалы на основе никелида титана используются для пластической хирургии, для восстановления позвоночника, челюстно-лицевой хирургии и в ветеринарии.

Массовый скрининг и ИИ-аналитика медицинских изображений

Во время пандемии особенно остро встал вопрос массовой обработки рентгенографических изображений на предмет поиска патологий в легких — но именно эти технологии еще до появления COVID-19 начали применять для анализа медицинских изображений для обнаружения онкопатологий. ИИ-системы позволяют более точно искать на томограммах и рентгенограммах малейшие признаки онкологических новообразований даже в тех случаях, если врач их на заметил. Важно, что эти инструменты являются консультативными — окончательное решение принимает врач.

Платформа Botkin.AI позволяет проводить автоматический повторный пересмотр диагностических изображений, загруженных в PACS клиники или ЦАМИ регионов по самым разным диагнозам — от рака легких до рака молочной железы. Как результат, медики могут поставить диагноз на более ранних стадиях, что снижает летальность и тяжесть заболевания.

Для диагностики онкологических заболеваний сегодня применяются технологии искусственного интеллекта — в основном в области радиологии. Данный раздел медицины чаще всего занимается исследованиями визуального характера — компьютерными и магнитно-резонансными томограммами, рентгенами и флюорографиями. В радиологии система искусственного интеллекта способна распознавать различные патологии на одном или нескольких снимках. Таким образом, мы можем говорить о том, что радиологические решения развиваются по принципу массового скрининга поиска онкологии. Например, рака легкого или рака молочной железы. Разумеется, что это небольшая часть первичного скрининга, неполная онкодиагностика, но это очень очень важный элемент, в котором хорошо себя проявляют технологии искусственного интеллекта.

Сергей Воинов, директор по акселерации по направлению «Цифровая медицина» Кластера биологических и медицинских технологий Фонда «Сколково» (Группа ВЭБ.РФ)

Еще одна платформа, позволяющая проводить ИИ-анализ мамограмм — «Цельс», — успешно снижает риски пропуска патологий. А также анализирует гистологические исследования образцов тканей молочной железы и определяет наличие патологических клеток. Такой подход также позволять выявить злокачественные и доброкачественные новообразования, кальцинаты, лимфоузлы, фиброзно-кистозную мастопатию и определить плотность ткани молочной железы по ACR.

Алгоритмы платформы принятия врачебных решений «Третье мнение» используются для диагностики широкого спектра патологических изменений на рентгенограммах грудной клетки: от COVID-19 и туберкулеза до онкологии. Благодаря такому автоматическому пересмотру изображений время, которое тратит рентгенолог на один снимок, снижается на 40%, а точность постановки диагноза приближается к 100%.

Использование СППВР-платформы Carementor AI уже привело к тому, что время, которое тратит врач на анализ КТ, сократилось в 10 раз (это заявление реальной клинической больницы). Если в среднем длительность анализа томограммы составляла 20 минут (в сложных случаях — 40 минут), то теперь это примерно 2–4 минуты. А пропускная способность больницы увеличилась в четыре раза.

Раннее выявление онкозаболеваний

Сразу несколько решений российских компаний направлены на раннюю диагностику и поддержку принятия врачебных решений при онкозаболеваниях. Ключевую роль в них играет машинное обучение и алгоритмы искусственного интеллекта.

Системы ранней диагностики стремятся к снижению травматичности медицинских исследований, а именно — к отказу от болезненной инвазивности. Одним из таких направлений стала жидкостная биопсия. Сама технология позволяет из образцов крови извлекать информацию о наличии мутаций в циркулирующей опухолевой ДНК. Таким образом врачи могут мониторить эффективность лечения, корректировать терапию и выбирать правильную медикаментозную поддержку. Тест выявляет новообразования вне зависимости от стадии заболевания, поэтому их можно определить на ранней стадии развития. Такие тесты подходят для бессимптомных людей с семейной историей рака; для людей, которые хотят включить это исследование в ежегодную профилактику рака, и для бессимптомных людей с высоким риском развития рака, например, пациенты с мутацией в генах BRCA1/2, PALB и ChECK2.

Наличие и распространение таких тестов жидкой биопсии вызвало спрос на соответствующие автоматизирующие решения, которые бы позволили имплементировать результаты медицинских исследований в общую картину заболевания пациента, вместе с его демографическим профилем, другими параметрами здоровья. В «Сколково» подобную платформу поддержки принятия врачебных решений разрабатывает «Онкодиаг». Сегодня она уже работает с определенным типом тестов — СА-62, но, по словам разработчиков, ее можно легко масштабировать на другие медицинские исследования.

Не пропустить ошибку врача

К сожалению, человеческий фактор — одна из самых распространенных причин не только поздно поставленных диагнозов, но и летальных случаев. Компания Eva Lab разрабатывает ИИ-решение, которое помогает врачам ставить своевременные диагнозы в случаях, когда у пациента уже есть первые признаки колоректального рака — рака толстой и прямой кишки.

Читайте также:  Лечение олигометастазов или IV стадия рака не приговор

Со слов экспертов компании, до 26% полипов пропускаются врачами при колоноскопии, но именно вовремя начатое лечение позволяет избежать это опасное заболевание: колоректальный рак занимает третье место в мире по количеству случаев заболеваемости и второе — по смертности как среди мужчин, так и среди женщин.

Платформа принятия врачебного решения Polyptron настроена таким образом, чтобы алгоритмы, обрабатывая результаты проведенной колоноскопии, обращали внимание врача-эндоскописта на первые признаки рака — полипы. В случае раннего обнаружения риск развития рака снижается на 72%.

Мы рассматриваем технологии искусственного интеллекта в контексте СППВР-сервиса, то есть системы поддержки принятия врачебных решений. Врач-радиолог, к сожалению, не всегда может увидеть какие-то мельчайшие проявления той или иной болезни, а алгоритмы как раз помогают специалисту распознать и обозначить на снимке области интереса, на которые стоит пристальнее посмотреть. Последнее слово о постановке диагноза и методе лечения, а также полная ответственность за диагностику остаются за врачом.

Сергей Воинов, директор по акселерации по направлению «Цифровая медицина» Кластера биологических и медицинских технологий Фонда «Сколково» (Группа ВЭБ.РФ)

Причем алгоритмы могут обрабатывать видеопоток с эндоскопа прямо в режиме реального времени, фиксировать патологии и сохранять всю необходимую информацию на сервер.

Иммунотерапия против меланомы

Официальная статистика заболеваемости меланомой в России: четыре-пять случаев на 100 тыс. населения. И она увеличивается ежегодно (на 2,75%), прежде всего, по двум основным причинам: растет информированность населения и растет выявляемость заболевания. За период с 2006 по 2016 год в России от меланомы кожи скончалось свыше 36,3 тыс. больных. Средний возраст умерших — 63,9 года. Это рождает спрос на новые препараты, которые могли бы помочь пациентам с этим диагнозом.

При метастатических формах заболевания используется хирургический метод, химиотерапия, общая гипертермия, фотодинамическая терапия и иммунотерапия. Компания «АЛЬФАНИЛ» разрабатывает препарат для лечения меланомы именно в фокусе иммунотерапии — с более низкой токсичностью.

Сегодня терапия на основе интерлейкина-2 (IL-2) входит в клинические стандарты лечения этого онкозаболевания, однако из-за токсичности высоких доз его не всегда можно применить столько раз, сколько это нужно до достижения необходимого отклика. Компании удалось создать мутеин интерлейкина-2 (Non-Alpha IL-2) (пептид (одной из разновидностей цитокинов), который является медиатором воспаления и иммунитета — «Хайтек»), у которого очень низкий токсичный профиль и увеличенный срок полураспада. Сейчас его уже протестировали in vivo.

По словам разработчиков компании, препарат на основе мутеина позволит увеличить терапевтическую дозу, что приведет к существенному увеличению числа пациентов с положительным откликом на лечение.

Российские разработки находятся на стыке ИТ и медицины: это позволяет и отвечать на современные вызовы онкологии, и снижать стоимость проводимых исследований, и повышать эффективность текущих видов терапии. Более того, они находятся в международных трендах на иммунотерапию, ML-анализ изображений и автоматизированные кросс-платформенные решения, позволяющие вести пациента дистанционно.

Правила оказания помощи онкологическим больным в 2022 году: мнения экспертов и медицинских работников

Минздрав издал Приказ № 116н, регламентирующий Порядок оказания онкологической помощи пациентам старше 18 лет. Документ вызвал много споров, из-за чего неоднократно возвращался на доработку. В конечном счёте его утвердили, он вступит в силу уже 1 января 2022 года. Профессиональное сообщество и сами пациенты не согласны с нововведениями, а эксперты продолжают критиковать правила. Разберёмся, что не так и почему протестуют те, кого коснётся порядок оказания онкопомощи.

  • Основные спорные пункты в новом Порядке оказания онкопомощи в 2022 году
  • Второстепенные изменения в Порядке оказания помощи онкологическим больным
  • К чему приведёт введение нового Порядка оказания помощи онкологическим больным

Основные спорные пункты в новом Порядке оказания онкопомощи в 2022 году

Специалисты и онкобольные критикуют только отдельные пункты Порядка оказания помощи, а не все правила в целом. Если изучить содержание документа, становится понятно, почему вызван всплеск негодования у медиков и паника у пациентов.

Фрагмент Приказа № 116н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при онкологических заболеваниях»

Порядок маршрутизации онкопациентов

С 1 января 2022 года пациенты больше не смогут выбирать, в какой клинике проходить лечение. За них это сделает специальная комиссия в клиниках, а в каких именно — не известно. Почему-то Минздрав не прописал, кто выступит в роли экспертов, вершащих судьбы онкологических больных. Несложно догадаться, что модернизированные больницы, находящиеся за пределами региона, вряд ли попадут в список. Эксперты высказали своё мнение по этому вопросу.

✓ Мнение 1. Полина Габай, адвокат и учредитель «Факультета медицинского права», сказала, что право клиник оказывать определённые медицинские услуги установят в региональных нормативных актах. Таким образом станут распределять объёмы медицинской помощи. Не исключено, что схемы маршрутизации будут строиться по принципу «Этому направо, этому налево, а этому домой». Новые нормы сведутся к жёсткой приписке пациента не только к конкретному региону, но даже к конкретной больнице.

✓ Мнение 2. Онкоуролог Баходур Камолов также прокомментировал новый Порядок. Он считает, что таким образом хотят отучить пациентов обращаться в федеральные центры. Возможно, что по месту жительства и есть оборудование, да только вот нет специалистов нужной квалификации, готовых взяться за онкобольных с запущенной стадией рака.

Несмотря ни на что, Баходур Камолов уверен, что нельзя лечить всех онкобольных в лучших клиниках страны. Однако это не должно никак сказываться на праве выбора пациентов. В интервью врач отметил, что есть редкие заболевания и сложные случаи, когда пациент действительно нуждается в комплексном лечении в разных медицинских учреждениях. Минздрав должен был это предусмотреть и расписать алгоритм маршрутизации.

✓ Мнение 3. Заместитель директора по организационно-методической работе МРНЦ им. А. Ф. Цыба Минздрава РФ Жанна Хайлова сказала, что Порядок не вносит серьёзных изменений в уже существующий. Она уверена, что в каждом регионе могут лечить все виды и стадии рака. Это не удивительно, ведь она участвовала в разработке Приказа № 116н.

✓ Мнение 4. Онколог Михаил Ласков, главный врач «Клиники доктора Ласкова», сразу раскритиковал Порядок онкопомощи. Он назвал его самым худшим, что произошло в онкологии за многие годы. По его мнению, изменения потребовались только для того, чтобы контролировать потоки пациентов, соответственно, и деньги.

Консилиумы для онкологических больных

В новом Порядке оказания медицинской помощи онкологическим больным указано, что тактику лечения будет определять консилиум медицинской организации. Главное условие — наличие в клинике хирургического отделения, а также мест для проведения радио— и лекарственной терапии. Тут опять всё упирается в квалификацию онкологов, о чём открыто говорят как эксперты, так и сами разработчики Приказа № 116н Минздрава.

✓ Мнение 1. Заместитель директора по реализации федеральных проектов НМИЦ онкологии имени Блохина Тигран Геворкян, который участвовал в разработке Порядка, нашёл массу ошибок в заключениях врачей из небольших больниц. Он проанализировал, как работают онкологи региональных центров, какое образование и стаж имеют, что назначают пациентам.

Геворкян выяснил, что многие специалисты работают в клиниках, где есть оборудование, да только им не хватает знаний. Они не совсем понимают, как лечить пациентов, да и в целом не в курсе, как они реагируют на тот или иной препарат. Он считает, что проблема кроется в совмещении должностей, когда врач через день, а то и реже видит пациентов.

✓ Мнение 2. Эксперты фонда «Вместе против рака» считают, что теперь небольшие государственные и частные клиники станут направлять пациентов в городские больницы на прохождение онкоконсилиума. Михаил Ласков сказал, что онкологов больше, чем клиник, где есть оборудование и нужные помещения. Выйдет так, что они не смогут назначать лечение, даже если будут уверены в его эффективности. Это приведёт к увеличению смертности.

✓ Мнение 3. Баходур Камолов говорит, что в сложных ситуациях лечащий врач вправе настаивать на проведении консилиума. Его смущает только необходимость проводить его при подозрении на доброкачественные новообразования, которые почему-то тоже попали в новый Порядок.

✓ Мнение 4. Эксперты фонда «Вместе против рака» придерживаются того же мнения, как и Баходур Камолов. Они считают, что нововведения приведут к проблемам. Например, эндокринологи, дерматовенерологи и офтальмологи, которые ранее успешно лечили доброкачественные новообразования, не смогут полноценно работать.

✓ Мнение 5. По мнению заведующего отделением опухолей головы и шеи в КГ «Лапино» Али Мудунова, такое решение принято для сокращения количества ошибок при диагностике рака на уровне первичного звена. Он уверен, что таким образом пытаются увеличить скрининг ранних форм рака, однако это приведёт к превращению онкологов в специалистов первичного звена и увеличению нагрузки за счёт притока пациентов с доброкачественными новообразованиями.

Второстепенные изменения в Порядке оказания помощи онкологическим больным

Специалисты Минздрава решили изменить и сроки оказания онкопомощи. С 2022 года на консультацию врача-онколога отведут 3 рабочих дня, на проведение полного обследования — 7 дней. При этом срок ожидания оказания специализированной помощи составит 7 дней с момента верификации вида опухоли.

Нормы о скорой медицинской помощи вовсе исключили. В Порядке больше нет пункта об обязанности направлять пациента в профильные организации, если у него подозревают наличие раковой опухоли или же она ранее была установлена. Получается, что скорые смогут доставлять пациента в любую дежурную больницу, а это приведёт к потери времени и усугублению состояния.

Приказ № 116н ужесточил требования к оснащению диспансеров, а также структурных единиц медицинских организаций. Это нововведение грозит тем, что в маленьких городах попросту не смогут оказывать онкопомощь уже с начала 2022 года. Мало где есть по 20-50 коек в отделениях противоопухолевой терапии, по 5 мест на установку радиотерапии, 25-50 коек в хирургических отделениях. Почему-то никто не посчитал, сколько больниц соответствует таким критериям. Получается, что большинство пациентов останутся без лечения, а онкологи и вспомогательный медицинский персонал без работы.

✓ Комментарии экспертов. Исполнительный директор Российского общества онкоурологов Баходур Камолов и президент Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи Али Мудунов заверили, что профессиональные объединения не участвовали в обсуждении нового Порядка. Они крайне скептично относятся к нему. По мнению ведущих онкологов, новый закон приведёт к полной неразберихе, а виноватыми останутся врачи. Михаил Ласков сказал, что выполнить новые указания нереально.

Читайте также:  Оформление инвалидности при онкологии

К чему приведёт введение нового Порядка оказания помощи онкологическим больным

Некоторые специалисты надеются, что новый порядок всё-таки отменят, да только зря. В его разработке участвовали представители Минздрава России, внештатные специалисты-онкологи субъектов РФ, Росздравнадзора, а главное — работники федерального фонда ОМС. Ничего не делается просто так. Если такие правила решили ввести, значит, это кому-то выгодно.

Жаль, что с нового года одни пациенты окажутся в руках непрофессионалов, а другие — не получат помощь вовсе. Нагрузка на клиники, соответствующие всем требованиям, увеличится, а очереди — вырастут. Небольшие больницы постепенно опустеют, а затем разрушатся, как и сфера здравоохранения.

Некоторым онкологам предстоит искать работу в другой сфере или уходить в красные зоны, которые не исчезнут ещё много лет из-за появления новых штаммов коронавируса. При этом пациентам придётся собирать деньги на лечение и ехать за границу, где дела обстоят иначе. Сколько из них пройдут непосильный квест — не известно.

К чему приведет новый порядок медпомощи онкобольным

Споры вокруг приказа Минздрава от 19.02.2021 № 116н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при онкологических заболеваниях» начались буквально со дня его опубликования и не стихают уже полгода. Портал «Милосердие.ru» уже писал об отдельных пунктах нового порядка, которые вызывают наиболее активный протест медицинского сообщества, общественных организаций и пациентов

Оператор отделения лучевой терапии Московского международного онкологического центра, 2020. Фото: Сергей Карпухин/ТАСС

В конце июля фонд поддержки противораковых организаций «Вместе против рака» провел круглый стол «Онкологическая служба России-2022: новые порядки, правила и перспективы». Медики и представители благотворительных фондов обсудили спорный документ с его разработчиками и представителями Госдумы. Через месяц участники круглого стола выработали резолюцию с детальным разбором документа и предложениями по его корректировке и направили ее руководителю администрации Президента РФ А.Э.Вайно, вице-премьеру правительства России Т.А.Голиковой и министру здравоохранения М.А.Мурашко. Резолюцию подписали известные российские врачи-онкологи, а также руководители благотворительных фондов – более 20 человек.

Напомним, новый порядок должен вступить в действие 1 января 2022 года.

Против чего в первую очередь протестуют участники круглого стола

1. Тактику лечения онкологических больных будет определять только консилиум крупных медорганизаций. Обязательное требование: наличие трех отделений – хирургического, химиотерапевтического и радиотерапии. Таким образом, из системы оказания онкологической помощи исключается большое количество многопрофильных и узкоспециализированных клиник, не имеющих в своем составе хотя бы одного из отделений.

Пациенты с некоторыми доброкачественными новообразованиями также будут вынуждены проходить такой консилиум, хотя доброкачественные опухоли не нуждаются в радиотерапевтическом или химиотерапевтическом лечении, а требуют наблюдения узких специалистов

2. Жестко определено количество коек в онкологических отделениях: так, в отделении противоопухолевой терапии должно быть от 20 до 50 коек, в отделении радиотерапии – не менее 5 коек на одну установку и т.д. По мнению специалистов, наращиванием коечного фонда будут заменять высокотехнологичные методы, позволяющие сократить время пребывания в стационаре.

Онкологический пациент без направления лечащего врача не сможет получить бесплатную помощь, а врач, выдавая направление, должен будет руководствоваться порядком маршрутизации, утвержденным региональными минздравами. Таким образом, нарушается право пациента на выбор клиники и врача, прописанное в федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

3. В документе отсутствуют четко прописанные условия для создания Центров амбулаторной онкологической помощи, что может привести к ликвидации первичного звена в организации специализированной онкологической помощи.

4. Введение нового профессионального стандарта «врач-онколог» с жесткими критериями допуска до работы в стационаре может сделать онкопомощь труднодоступной для пациентов.

Мы попросили специалистов прокомментировать возможные последствия введения нового порядка.

Баходур Камолов, к.м.н, врач-онкоуролог, президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»

Баходур Камолов, врач-онкоуролог. Фото: kormed.ru

– После того, как вступят в действие новый порядок и новый профстандарт онколога, онкологическую службу ждет коллапс, что прекрасно понимают мои коллеги-онкологи. Но вся эта история – о деньгах, которые идут за пациентами: Минздрав, по всей видимости, хочет контролировать финансовые потоки, определять, кому, где, какую помощь оказывать и с каким бюджетом, а также распоряжаться им по собственному усмотрению.

В Минздраве очевидно не до конца понимают последствия для пациентов и врачей, произойдет обескровливание многих клиник, которые все это время занимались лечением онкологических пациентов.

В первую очередь пострадают многие ведомственные клиники – РЖД, Газпрома, Сбербанка, ФМБА (у последнего, например, 170 больниц по всей стране) и так далее. Это мультипрофильные клиники, у которых нет специализированных онкологических больниц с тремя обязательными, в соответствии с новым порядком, отделениями – хирургии, химиотерапии и лучевой терапии.

Первые два отделения есть во многих клиниках, где ведут онкопациентов. Что касается лучевой терапии, то в основном она является одним из дорогостоящих компонентов лечения, но далеко не всегда обязательным как, например, при лечении рака почки, рака яичка, рака желудка, поджелудочной железы и некоторых других. Тем не менее, при отсутствии такого отделения клиника теперь фактически лишается права лечить пациентов, так как не имеет права консультировать и самостоятельно определять тактику лечения.

Многие ведомственные клиники, даже имеющие большую сеть клиник по регионам, должны отдавать своих пациентов в крупные онкоучреждения. Эта проблема коснется также многих клиник, находящихся в системе Минздрава РФ – среди них лишь единицы имеют в своем составе все три отделения.

Не минует этот удел и узкоспециализированные клиники, например, офтальмологические, эндокринологические, проктологические, урологические и общехирургические.

Теперь представьте, что все эти пациенты из мультипрофильных и специализированных клиник пойдут в медучреждения, в которых есть упомянутые три отделения; кроме того, туда же потоком хлынут пациенты с рядом доброкачественных опухолей – теперь так положено по новому порядку.

Это будет настоящий апокалипсис онкологической службы. Из ста больных с подозрением на онкологический диагноз он подтверждается только у 5–10. 90% пришедших онкологическая помощь не потребуется, но ресурсы профильных онкоучреждений, тем не менее, будут брошены на этот фронт.

Предполагаю, что это решение Минздрава – следствие провала работы первичного звена (то есть поликлиник и поликлинических отделений стационаров), диспансеризации и раннего выявления онкозаболеваний. Но проблема требует конструктивно иного подхода, тотальной реформы первичного звена, а не возложения этих обязанностей на врачей-онкологов, которые в первую очередь должны лечить онкологических пациентов, а не заниматься первичной диагностикой, что всегда являлось прерогативой врачей первичного звена.

Проблемы амбулаторных врачей лежат на поверхности: врачи превратились в писцов и секретарей, они занимаются выпиской бесплатных лекарств, больничных, заполнением медкарт и т.п. Во время приема у них просто нет времени на подробный осмотр и опрос пациента.

Новым приказом Минздрав перекладывает с больной головы на здоровую и переносит задачи первичного звена на онкологов – вместо прояснения и устранения проблем в амбулаторной службе. При этом абсолютно не понимая, что онколог – это узкий специалист и на его практическую подготовку уходят многие годы, в мировой системе здравоохранения такие специалисты дефицит.

Новый онкопорядок капитально увеличит нагрузку на онкослужбу, при этом вместо активных действий по подготовке новых кадров принимается еще один нормативный акт, который в разы уменьшит количество врачей-онкологов.

Новый профстандарт (приказ министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 02.06.2021 № 360н «Об утверждении профессионального стандарта «Врач-онколог»». – Прим. авт.) увеличивает срок обучения врача стационара с 2 до 9 лет; после двух лет стандартной ординатуры врач сможет пойти только на амбулаторный прием.

То есть онкологов фактически насильно загоняют в первичное звено, чтобы решить проблемы неэффективной диспансеризации. А кто будет работать в больницах – неизвестно, ведь онколог это в первую очередь онколог-хирург и химиотерапевт, именно они оказывают основную помощь онкобольным.

Вот и представьте: с одной стороны, новый профстандарт с девятью годами подготовки онколога, с другой – новый онкопорядок, загоняющий пациентов и со злокачественными, и с доброкачественными новообразованиями в те немногие клиники, которые соответствуют новым требованиям. Это очень быстрый и надежный способ разрушить всю онкологическую службу. И это не только мое мнение, многие коллеги так же видят складывающуюся картину.

Онкологическую службу невозможно преобразовать в короткие сроки: она требует последовательного реформирования. А такие кардинальные перемены, тем более в короткие сроки, приведут к многочисленным жалобам, оттоку онкологов из онкослужбы, оттоку пациентов и денежных потоков за границу и, конечно же, к социальной напряженности: ведь смертность от онкологических заболеваний в России по-прежнему на втором месте.

Полина Габай, медицинский адвокат, учредитель юридической компании «Факультет медицинского права», вице-президент Фонда «Вместе против рака»

Полина Габай, медицинский адвокат. Фото: https://kormed.ru/

– В основу нового порядка положено некое исследование, которое якобы доказывает, что в клиниках, которые не соответствуют определенным критериям (количество коек в структурных подразделениях онкологических медорганизаций, обязательное наличие трех отделений – хирургического, радиотерапии и химиотерапии), уровень оказания онкологической помощи ниже, чем в крупных медучреждениях, соответствующих этим требованиям.

Этого исследования никто никогда не видел – оно не публиковалось в открытом доступе. Проводили его НМИЦы (Национальные медицинские исследовательские центры. – Прим. авт.), в частности НМИЦ онкологии им. Н.Н.Блохина и Онкологический институт имени П.А.Герцена. Хотя подобный анализ должны выполнять аккредитованные организации, имеющие статус органа инспекции; у медучреждениий такого права нет.

Если такие серьезные решения принимаются на уровне нормативно-правовых актов, то исследования, на которых они основаны, должны быть юридически релевантны, открыты, а проекты решений должны пройти широкое и полноценное общественное обсуждение.

Эти изменения, на мой взгляд, косвенно направлены на уменьшение объема финансирования онкологической помощи, а его и сейчас недостаточно, что ни для кого не секрет. Произойдет сужение бюджетов, так как намного меньше клиник смогут принимать онкологических пациентов.

По какому критерию клиники попадают в акты, определяющие порядок маршрутизации, также неизвестно: в приказе об этом не сказано. В Москве, например, частные онкологические клиники в этот перечень не вошли, хотя они работают в системе ОМС.

Читайте также:  Рак почки - симптомы и лечение

Это еще одна зона для ограничения прав медучреждений, и как следствие – пациентов. Потому что в Москве многие стараются попасть именно в эти клиники – там выше уровень обслуживания, а нередко и самой медицинской помощи. Но сейчас этот путь если не будет полностью закрыт, то будет явно сильно ограничен.

По сути, новый порядок маршрутизации пациентов фактически лишает последних права выбирать, в какой клинике лечиться. Несмотря на то, что это право прописано в федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», новая специальная норма станет приоритетной и принцип иерархии закона действовать не будет. Поэтому даже если пациент будет апеллировать к закону, он ничего не добьется.

Ирина Боровова, президент всероссийской ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!»

Ирина Боровова. Фото: https://zdrav.fom.ru/

Ирина Боровова не согласна с критиками нового порядка и считает, что этот документ вводит давно назревшие изменения.

– Мы обсудили новый порядок с врачами-онкологами и пришли к выводу, что он написан тщательно и действительно призван упорядочить систему оказания онкологической помощи, изъять из системы клиники, некачественно выполняющие свою работу.

То, что его авторы постарались отсечь от онкологической службы тех, кто осуществляет лечение «на коленке», это совершенно справедливо. Я тоже против того, чтобы лечение назначалось одним врачом – это должна быть комиссия, как это принято по международному стандарту.

Фонд «Вместе против рака» пригласил на круглый стол институты, которые лечат онкологические заболевания, но не являются профильными. Но я как онкопациент хочу быть в руках опытных онкологов.

Чтобы урегулировать онкологическую службу, нужно ввести жесткие правила игры – и они были введены. Если у института эндокринологии нет отделения радиологии, никто не требует, чтобы оно было создано – пусть заключают договор с учреждением, где это отделение есть.

– Много нареканий вызвала норма, по которой пациент не может сам выбрать лечебное учреждение, а должен идти по направлению, которое ему дал врач.

– Это неправильно: обсуждаемый порядок не может противоречить федеральному закону. Такое объяснение мы получили из уст юристов и врачей, которые были его авторами. Кроме того, мы многократно сталкивались с тем, что пациент делает неверный выбор, например, решает, что в такой-то клинике ему обязательно помогут.

Приходится ему объяснять, что в этом учреждении нет той технологии, которую он хочет получить, и пациент соглашается с врачами и идет по тому пути, который ему рекомендовала комиссия.

Все-таки пациент не имеет медицинских знаний и должен прислушаться к коллегиальному решению комиссии по его лечению. Если он считает, что оно ошибочно, он может пройти дополнительную комиссию. А может обратиться и без направления – имеет полное право по 323-му ФЗ. Другое дело, что если он придет без направления, какие-то услуги могут быть платными.

Кстати, если говорить о праве выбора, предусмотренном законом, то сейчас пациентам иногда приходится буквально зубами выгрызать справку по форме N 057 у (направление из поликлиники на бесплатную консультацию, обследование или госпитализацию по ОМС. – Прим. авт.). В ряде регионов это работает жестко – в той же Москве. ФОМС не оплачивает лечение в федеральных медучреждениях, поэтому там не берут московских пациентов. Так что дело здесь не в самом законе, а в том, как он выполняется.

Сейчас мы взяли паузу и хотим дождаться, когда порядок вступит в силу. Если мы увидим какие-то огрехи, вот тогда мы начнем разбираться, что не так.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Новый вид лечения рака простаты. ПСМА-радиотерапия

Новый вид лечения рака простаты. ПСМА-радиотерапия

05.09.2019
Англичанину Хансу Шауппу 7 лет назад поставили страшный диагноз: рак предстательной железы в терминальной стадии. То есть в последней, неизлечимой и неизбежно ведущей к смерти. Сейчас Хансу 77 лет, он жив и продолжает работать, управляя собственным бизнесом. Мистер Шаупп стал первым в Великобритании пациентом, получившим новое экспериментальное лечение рака простаты.

«Это настоящая фантастика, — рассказал он английским журналистам. — Терапия не бьет по всему организму, отравляя его, а целится точно в опухолевые клетки. Поэтому я чувствую себя отлично. Побочных эффектов нет».

На недавнем конгрессе Американского общества клинической онкологии в Чикаго эксперты назвали новый подход самым многообещающим методом лечения рака предстательной железы из всех, появившихся за последние 15 лет. Сейчас ведется более 10 клинических исследований по всему миру. То есть пациенты, как Ханс Шаупп, получают терапию экспериментально, официально этот способ лечения еще не одобрен. В чем заключается прорыв и насколько оправданны надежды? Об этом мы спросили одного из ведущих российских онкоурологов, заместителя директора Института урологии и репродуктивного здоровья человека Сеченовского университета, члена аблятивной группы Европейского общества по урологическим технологиям (абляция — это удаление новообразований предстательной железы при помощи лазера. — Ред.), члена редколлегии ведущего американского урологического журнала Current Opinion in Urology Дмитрия Еникеева.

ВЫЧИСЛИТЬ ВРАГА

— Речь идет о лечении метастатического рака простаты. То есть рака предстательной железы, который уже вышел за пределы органа и дал метастазы, в том числе отдаленные, — поясняет Еникеев. — Такой рак называют «запущенным». Малоинвазивные операции, то есть с минимальным вмешательством, уже невозможны. Существующее лечение, в том числе лучевая терапия, в таких ситуациях действует не только на ткани простаты и метастазы, но и на близлежащие органы. Могут быть повреждены кишечник, мочевой пузырь и другие органы. Новый вид терапии нацелен на решение этой проблемы.

Появился он не на пустом месте. «В основе нового лечения лежит один из самых передовых методов диагностики, который используется сейчас для выявления рецидивов рака простаты, — рассказывает эксперт. — Это ПЭТ с ПСМА, то есть позитронно-эмиссионная томография с контролем по простатспецифическому мембранному антигену». ПСМА — белок, который содержится в клетках предстательной железы. При раке простаты его уровень увеличивается. Фармпрепарат, применяемый при диагностике, связывается с ПСМА, накапливается в клетках предстательной железы и метастазов, делая их заметными при сканировании.

ТОЧНО В ЦЕЛЬ

Новый вид лечения называется ПСМА-радиотерапией.

— Суть в том, что к простат-специфическому мембранному антигену прикрепляют радионуклеид Лютеций-177, — говорит Дмитрий Еникеев. — Раствор вводится внутривенно, раз в две недели. ПСМ-антиген, как мы знаем, накапливается всеми клетками простаты, включая злокачественные клетки метастазов. И вместе с ПСМА в метастазах накапливается Лютеций-177. При облучении радионуклеид прицельно уничтожает метастазы, не задевая здоровые ткани других органов.

— В здоровых клетках простаты тоже есть ПСМА, значит, Лютеций-177 накапливается и там? То есть облучение полностью уничтожает ткани простаты?

— Да, фактически происходит то же, что и при малоинвазивном хирургическом лечении, которое сейчас возможно только на ранних стадиях, когда рак не вышел за пределы предстательной железы. ПСМА-радиотерапия способна помогать на поздних, запущенных стадиях. При этом пациенты, участвующие в клинических исследованиях, зачастую сообщают, что серьезных побочных эффектов не чувствуют. Качество жизни ощутимо не страдает.

Однако слишком обольщаться тоже не стоит, предупреждает доктор Еникеев. Положительный эффект лечения на сегодня отмечается у 40 — 60% пациентов, то есть в среднем у каждого второго. При этом удается продлевать жизнь в среднем на 13,3 месяцев, а у 20% пациентов (каждого пятого) — на 33 месяца и более.

Клинические исследования продолжаются, а ученые работают над усовершенствованием терапии.

А КАК У НАС?

Россия сейчас не входит в число стран, где ведутся клинические исследования ПСМА-радиотерапии.

В то же время в нашей стране, как и во всем мире, в повседневную практику входит малоинвазивное лечение рака простаты.

— На сегодня Институт урологии и репродуктивного здоровья человека Сеченовского университета – один из немногих центров Европы, где используются практически все существующие методики лечения локализованного рака простаты, — рассказывает Дмитрий Еникеев. — Помимо классической хирургии, в том числе с использованием робота Да Винчи, применяются все малоинвазивные способы. Такие как: брахитерапия (то есть имплантация в простату радиоактивных источников), криоабляция (лечение рака простаты методом глубокой заморозки), HIFU-терапия (уничтожение рака простаты высокочастотным ультразвуком).

— Также в Институте применяется методика МРТ-фьюжн биопсии. Она позволяет увеличить частоту выявления рака простаты и провести его фокальное лечение (то есть прицельное воздействие только на опухоль с сохранением здоровой ткани простаты и окружающих тканей. — Ред.). Именно фокальная терапия во всем мире считается одной из наиболее перспективных методик лечения рака на ранних стадиях. Идея технологии – лечение не всей простаты, а только участка, пораженного раком. Исследование по применению такой терапии с использованием методики нанонож идет в нашем институте с 2018 года. Первые результаты, полученные после операций, выглядят многообещающими.

СОВЕТ ВРАЧА

Самое важное, что сейчас можно и нужно делать каждому мужчине — проходить скрининги для раннего выявления рака предстательной железы, говорит онкоуролог Дмитрий Еникеев. Врачи рекомендуют сдавать анализ крови на уровень ПСА (простатспецифический антиген), начиная с 45 лет. Далее — с периодичностью, которую определит доктор после первого осмотра, в среднем — раз в год.

— Повышенный уровень ПСА сам по себе не означает, что вас отправят на операцию или будут делать биопсию (изъятие ткани для проверки на наличие опухолевых клеток. — Ред.), — подчеркивает доктор Еникеев. — Это повод для углубленного обследования и оценки большого количества самых разных факторов — от объема простаты до возраста пациента. В том числе возможны ситуации, когда с учетом возраста пациента и состояния его организма врач принимает решение вообще никак не вмешиваться. Поскольку все условия говорят о том, что развитие опухоли не будет критичным и не окажет существенного влияния на качество и срок жизни пациента.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.