Главная » Статьи » Случай наблюдения и лечения глиобластомы у пожилой пациентки

Случай наблюдения и лечения глиобластомы у пожилой пациентки

Ермолаев Николай Иванович, рентгенолог - Старый Оскол

В городскую больницу № 1 г. Старый Оскол 10.08.2018 в экстренном порядке по скорой помощи поступила пациентка 65 лет с подозрением на острое нарушение мозгового кровообращения, жалобами на головную боль, общую слабость, чувство нехватки воздуха, онемения и неловкость в правых конечностях.

Жалобы

Головная боль носила интенсивный давящий характер, локализовалась в лобно-затылочной области. Причину головных болей ни с чем не связывала. При детальном расспросе выявлены жалобы на общую слабость, чувство нехватки воздуха, слабость в правой руке и речевые нарушения.

Анамнез

Пациентка заболела остро на фоне полного благополучия, в течение нескольких суток появилась интенсивная головная боль. На момент поступления в больницу возникло онемение правых конечностей и нарушения речи.

Женщина росла и развивалась нормально, соответственно возрасту и полу. Гепатит В, С, туберкулёз, венерические заболевания отрицает. Аллергический анамнез не отягощён. Из перенесённых болезней отмечает: ⠀•⠀хронический гастрит; ⠀•⠀дуоденит (воспаление двенадцатиперстной кишки); ⠀•⠀язвенную болезнь двенадцатиперстной кишки и рубцовую деформацию её луковицы; ⠀•⠀хронический панкреатит; ⠀•⠀атеросклеротическую болезнь сердца; ⠀•⠀хроническую сердечную недостаточность I стадии (II функциональный класс).

Обследование

Общее состояние удовлетворительное. Общий осмотр. пациентка нормального питания. Кожные покровы и видимые слизистые чистые, нормальной окраски. Отёков нет. Температура тела 36,8℃. В лёгких дыхание везикулярное (в норме), выслушивается во всех отделах, хрипов нет. ЧДД (частота дыхательных движений) 17 в минуту. Сердечные тоны приглушены, ритмичные, шумов нет. ЧСС (частота сердечных сокращений) 76 ударов в минуту, АД (артериальное давление) 125/85 мм рт. ст. Язык не обложен налётом. Живот мягкий, безболезненный. Стул и мочеиспускание в норме. Психическое состояние. Ориентирована в пространстве и времени. Критика несколько снижена. Неврологический статус. Наблюдаются элементы сенсомоторной афазии (проблемы с собственной речью и пониманием чужой), аграфии и акалькулии (проблемы с написанием и счётом). Зрачки одинаковые, с живой реакцией на свет. Глазодвигательных нарушений и нистагма (непроизвольного колебания глаз) нет. Лицо симметрично. Произнесение звуков и глотание не нарушены. Отклонения языка в сторону нет. Отмечается лёгкий верхний правосторонний монопарез (неполный паралич) I-II степени. Сила в правой руке умеренная (3-4 балла). Симптомов орального автоматизма (рефлекторного вытягивания губ в ответ на раздражитель) нет. Менингиальные и патологические стопные знаки (например, гипертонус мышц) отсутствуют.

В день поступления пациентке выполнена МСКТ (мультиспиральная компьютерная томография) головного мозга без контрастного усиления: выявленные изменения расценены как два объёмных образования в левом полушарии мозга размерами 10*10 мм и 25*35 мм с умеренным отёком вокруг опухоли. МРТ головного мозга с контрастным усилением показало объёмное кистозно-солидное образование размерами 51*53*64 мм с умеренным отёком вокруг опухоли. Проведён онкопоиск: УЗИ органов брюшной полости, малого таза и молочных желез, МСКТ органов брюшной полости с контрастированием и ФГДС (гастроскопия). Первичный очаг не обнаружен.

Диагноз

Первая диагностическая МРТ от 11.08.18: кистозно-солидное объёмное образование с отёком вокруг опухоли

Первая диагностическая МРТ от 11.08.18: кистозно-солидное объёмное образование с отёком вокруг опухоли

МРТ от 30.10.18 (через 2 недели после первого этапа химиолучевой терапии): феномен псевдопрогрессии

МРТ от 21.11.18 (через 7 недель после первого этапа химиолучевой терапии): единственный случай положительной динамики

МРТ от 21.11.18 (через 7 недель после первого этапа химиолучевой терапии): единственный случай положительной динамики

МРТ от 08.02.19: появление дополнительных опухолевых узлов, рост глиобластомы

МРТ от 26.02.19: стремительное нарастание отрицательной динамики

Лечение

НАЧАЛО ЛЕЧЕНИЯ На базе нейрохирургического отделение больницы с 11.08.18 по 25.08.18 была проведена противоотёчная и симптоматическая терапия. По результатам ЭЭГ (электроэнцефалографии) от 13.08.18, признаков пароксизмальной активности (ухудшения) на момент исследования нет. Чтобы решить вопрос об оперативном лечении, 25.08.18 пациентку направили на консультацию нейрохирурга в областную клиническую больницу Белгорода. Оттуда её госпитализировали в московский центре нейрохирургии им. ак. Н.Н.Бурденко. Там пациентка находилась на стационарном лечении с 29.08.18 по 04.09.18. 30.08.18 национальном медицинском центре ей провели операцию: удалили внутримозговую опухоль левой теменной доли с использованием УЗ-навигации и нейрофизиологического мониторинга проводящих путей. Исследования опухолевой ткани показали, что удалённая опухоль является глиобластомой — высокозлокачественной астроцитарной опухолью без выявленной мутации IDH1 R132H. По результатам послеоперационной КТ без контрастирования, ишемических и геморрагических осложнений не выявлено, остатки опухоли не обнаружены. Послеоперационный период протекал удовлетворительно. На следующий день пациентка уже могла находиться в вертикальном положении, сила в правых конечностях увеличилась, что говорило о положительной динамике. Пациентке было рекомендовано наблюдаться у невролога, онколога и сосудистого хирурга по месту жительства, проконсультироваться с радиологом и химиотерапевтом центра нейрохирургии. Учитывая природу опухоли, клиническую картину и данные исследований, женщине рекомендовано пройти курс лучевой терапии. Начинать его можно было в течение 1-4 недель после проведённой операции. ХИМИОЛУЧЕВАЯ ТЕРАПИЯ: рекомендации Лечение было комбинированным: радиотерапия на ложе опухоли до суммарной дозы (СОД) 60 гр с одновременным приёмом темозоломида в дозе 75 мг/кв. м. Рекомендуемая доза препарата на весь период лучевой терапии — 120 мг/сут. Темозоломид показано принимать внутрь натощак за два часа до приёма пищи, запивая водой (в дни проведения радиотерапии — за 0,5-1,5 часа до сеанса), по одной капсуле 100 мг и одной капсуле 20 мг либо 100 мг/сут ежедневно без перерыва на выходные. При возникновении тошноты на фоне лечения рекомендовано за 30 минут до приёма темозоломида натощак принимать 4 мг ондансетрона. Через три недели после завершения радиотерапии требуется выполнить МРТ с контрастированием и повторно проконсультироваться в центре нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко для дальнейшего плана химиотерапии. Следующий этап химиотерапии планируется продолжить через 28 дней после завершения комбинированного лечения. При стабильной картине МРТ и удовлетворительных показателях крови приём темозоломида в дозе 200 мг/кв. м нужно будет продолжить в другом режиме: рекомендуемая доза — 300 мг, принимать ежедневно внутрь в течение пяти дней с последующим перерывом в 23 дня. В целом запланировано 6-10 курсов химиотерапии с дальнейшим решением вопроса о необходимости продолжения лечения. НАЧАЛО ХИМИОЛУЧЕВОЙ ТЕРАПИИ Первый этап химио- и радиотерапии проводился на базе Белгородского онкологического диспансера около месяца — с 19.09.18 по 12.10.18. Лечение предполагало лучевую терапию с суммарной лучевой дозой 30 гр. на фоне приёма 100 мг темозоломида за час до сеанса облучения. В результате лечения состояние пациентки стабилизировалось, неврологический статус не страдал. Лучевые реакции выражены умеренно. Рекомендовано: ⠀•⠀наблюдаться у онколога и невропатолога; ⠀•⠀при необходимости пройти противоотёчную терапию; ⠀•⠀ограничить физические и эмоциональные нагрузки; ⠀•⠀через три недели при отсутствии противопоказаний продолжить лучевую терапию с госпитализацией в Белгородский онкологический диспансер. Через две недели после химиолучеовй терапии 30.10.2018 проведено контрольная МРТ: снимки показали феномен псевдопрогрессии с увеличением поперечной дислокации и нарастанием отёка вокруг опухоли. Примерно через месяц после завершения первого этапа лучевой терапии усилились головные боли и стала нарастать общая слабость. В связи с этим с 06.11.18 по 16.11.18 пациентка находилась на стационарном лечении в нейрохирургическом отделении городской больницы № 1 г. Старый Оскол. Получала осмотерапию, лёгкую дегидратацию, кортикостероидные и гастропротективные (противоязвенные) препараты. Выписана в удовлетворительном состоянии. Рекомендовано принимать дексаметазон по 25 мг три раза в день. Спустя семь недель после химиолучевой терапии 21.11.18 проведена ещё одна контрольная МРТ: наблюдается положительная динамика с уменьшением объёма опухоли, поперечной дислокации и отёка вокруг опухоли. ВТОРОЙ ЭТАП ХИМИОЛУЧЕВОЙ ТЕРАПИИ Для проведения второго этапа лучевой терапии пациентка госпитализировалась в Белгородский онкологический диспансер. Там она находилась с 26.11.18 по 14.12.18. Проведена лучевая терапия на ложе опухоли головного мозга с суммарной очаговой дозой 30 гр. Общая суммарная доза за второй этап составила 60 гр. Ежедневно перед сеансом облучения пациентка принимала 100 мг темозоломида. Рекомендовано: ⠀•⠀наблюдаться и проходить лечение у онколога и невролога по месту жительства; ⠀•⠀прийти на контрольный осмотр в поликлинику Белгородского онкологического диспансера через два месяца.

По данным МРТ головного мозга, в течение четырёх месяцев от начала лучевой терапии отмечался период улучшения. Однако несмотря на проведённый второй этап лучевой терапии болезнь стала прогрессировать: по данным контрольной МРТ от 08.02.19, появились дополнительные опухолевые узлы, рост глиобластомы продолжился. 25.02.19 пациентка в экстренном порядке поступила в нейрохирургическое отделение городской больницы № 1 г. Старый Оскол с подозрением на острое нарушение мозгового кровообращения с нарастанием правостороннего гемипареза (поражения руки и ноги справа) и нарушением речи. Находилась там на стационарном лечении до 07.03.19. Жалоб не предъявляла по причине тяжёлого состояния. Проведено лечение: внутривенное введение эуфиллина, поляризующей смеси, фуросемида и дексаметазона. Нарушение речи купировано, гемипарез значительно регрессировал. Выписана в относительно удовлетворительном состоянии. Назначен приём дексаметазона по 25 мг три раза в день. По данным МРТ от 26.02.19, отрицательная динамика стремительно нарастала: увеличивался отёк, появившиеся узлы вокруг опухолевой кисты увеличились в два раза.

Несмотря на тотальное удаление опухоли, отсутствие её остатков по результатам послеоперационного КТ без контраста и последующее прохождение стандартной лучевой и химиотерапии, рекомендуемой при глиобластоме, рост опухоли продолжился и закончился летальным исходом через восемь месяцев от момента установки диагноза. Женщина прожила восемь месяцев от момента установки диагноза, что оказалось на шесть месяцев меньше по сравнению с показателями средней общей выживаемости при данном заболевании.

Заключение

Глиобластома подтвердила статус самой агрессивной среди первичных опухолей головного мозга. Высокая степень злокачественности, отсутствие мутаций в генах IDH1 R132, пожилой возраст только повысили вероятность неблагоприятного исхода заболевания.

Диагноз рак лечиться или жить альтернативный взгляд на онкологию

Поддержите горячую линию помощи онкобольным

Круглосуточно и бесплатно мы помогаем всем, кто обращается к нам на горячую линию – больным и их близким, друзьям, знакомым. Позвонив на линию, можно обсудить с консультантом такие вопросы, как: Как справиться со своими эмоциями и начать активно бороться за свое здоровье? Говорить ли близким, знакомым, коллегам о диагнозе? Как поддержать больного человека? Где найти силы, чтобы справиться с болезнью? Не останусь ли я один? Примут ли меня близкие? Почему это случилось именно со мной? В чем смысл этого испытания и в чем смысл моей будущей жизни? Смогу ли я справиться с болезнью? Как мне жить дальше?

QR сбербанк

Когда у близкого обнаружили рак, жизнь переворачивается. Это серьезная эмоциональная встряска и для пациента, и для его семьи. Как адаптироваться к этой новой реальности, у кого просить помощи, где взять силы и что делать со своими тяжёлыми чувствами, рассказывает психолог-консультант горячей линии помощи онкологическим пациентам и их близким Службы «Ясное утро» и герои, лично пережившие вторжение онкологии в их жизнь.

Что такое рак

Рак — это когда в организме человека одна из клеток взбунтовалась и завербовала другие клетки. Так появляется и увеличивается опухоль. Почему эта клетка взбунтовалась? Этот вопрос до сих пор является предметом исследования ученых.

Есть масса факторов, влияющих на возникновение болезни, но важно понять: линейных связей между тем, что у нас на слуху (плохая экология, расплата за грехи, сквернословие, психосоматика, стрессы, курение, порча) и возникновением злокачественного новообразования нет.

Рак — это болезнь, а болезнь нужно лечить. Существуют несколько способов лечения рака, основные из которых — хирургическое вмешательство, химиотерапия и лучевая терапия. У врачей существует четкий протокол, какой вид терапии нужен при конкретном заболевании. В отличие от простуды (и то, не всегда), вылечиться от рака своими силами нельзя, в том числе, с помощью альтернативных методов (силой мысли, настойкой из крысиных хвостов на коньяке и т.д.).

Читайте также:  Клиника гинекологии эстетической и репродуктивной медицины Здоровая женщина

Взбунтовавшиеся клетки никак не перепрыгнут из организма одного человека в организм другого. Рак не передается через чашку, полотенце и подушку.

Заразиться раком невозможно.

Катя, 23 года
Онкопсихолог, психолог-консультант горячей линии помощи онкологическим пациентам и их близким Службы «Ясное утро», в прошлом — онкологический пациент

Катя, онкопсихолог службы 'Ясное утро', победила рак

Когда мне было 9 лет, у меня обнаружили нелимфобластный лейкоз (злокачественное заболевание кровеносной системы). Началось все с обычной простуды. Мы вызвали терапевта на дом, он осмотрел меня и прописал антибиотики. Прошло 2 недели, а мое состояние не улучшалось. Меня госпитализировали. По результатам анализов врачи определили, что у меня в крови завышены лейкоциты в тысячу раз. Стало понятно, что речь уже идет не о банальной простуде, а об онкологическом диагнозе. Меня перенаправили лечиться в профильную больницу.

До болезни я была обычным ребенком, училась в школе, у меня были друзья. Когда меня госпитализировали, я буквально поселилась в больнице.

Меня с корнями вырвали из всех контекстов, в которых я жила до болезни. Такая смена среды переживалась мной очень болезненно, несмотря на то, что у меня было много поддержки.

Мои друзья переживали за меня, звонили мне, навещали. Мама была со мной в больнице круглосуточно. Даже когда не было дополнительной койки, она сдвигала стулья и спала на них. Мама не отходила от меня ни на шаг. Страшно представить, что она переживала в тот период. Я видела, как она страдает, и чувствовала себя виноватой. Моей маленькой сестре тогда был годик, а мама проводила все время со мной вместо того, чтобы быть с ней. Уже тогда, в 9 лет, я осознавала, что это нечестно по отношению к сестре. Я вообще многое осознавала раньше, чем другие дети. Болезнь заставила меня повзрослеть раньше времени.

Лечение длилось год. За это время я прошла 4 курса химиотерапии. Химиотерапия — болезненная процедура. Это боль по всему телу, не столько от самой химиотерапии, а от побочных эффектов. Боль, слабость, рвота. Я принимала лекарства, нейтрализующие побочные эффекты, но они не всегда помогали.

Несмотря на то количество поддержки, которое я получала, меня не покидало чувство одиночества, оторванности от мира, я была одна, на больничной койке.

Я лежала в палате с другими детьми с похожими диагнозами. Время от времени кто-то из детей пропадал из палаты. Нам никто не объяснял причин. Спустя время я поняла, что они умирали.

Страх

Вам страшно, и это нормально. Потому что рак — это страшно. Это заболевание вызывает чувство неопределенности, а неопределенность пугает. Неизвестно, как и на что (в том числе, на лечение) отреагирует организм. В нашей культуре так сложилось, что нужно быть смелым, а бояться — стыдно. Нельзя быть слабым, нужно быть сильным. Люди часто остаются наедине со своими страхами. Страх есть и у пациента, и у его родных. И это не стыдно, это нормально. На удержание при себе страха (как и других сильных чувств) человек тратит много ресурсов, которыми можно распорядиться иначе.

Что делать со страхом? О нем нужно говорить. Говорить с близкими, говорить с пациентом. Ваш близкий, несмотря на болезнь, не перестал быть человеком, не превратился в инопланетянина, он чувствует так же, как и вы. Ему тоже страшно. Вы обнаружите, что вы не одиноки. Страх — это искреннее и сильное чувство. Искренность объединяет, а совместность поддерживает. Это как в том мультике: «давай бояться вместе».

Очень не хватало информации. Ребенок толком не понимает, что с ним происходит. Ребенку объясняют все максимально обтекаемо, без конкретики. Лично мне этого было мало. Мне хотелось, чтобы со мной говорили, как со взрослым человеком. Хотелось ответов, но вместо них было много недосказанности.

С момента моего выздоровления уже прошло много времени. Я поступила на психфак. Меня интересовала онкопсихология. Я написала две большие работы на тему особенностей оказания психологической помощи людям, столкнувшимся с онкологией.

Моя магистерская диссертация посвящена особенностям оказания психологической помощи в отделении детской онкологии. По результатам проведенных мной исследований я выяснила, что такие дети гораздо раньше задумываются о смерти (обычно дети задумываются о смерти лет в 13-14). Дети также говорили о желании покончить с собой, чем тяжелее состояние, тем острее было желание, чтобы все это прекратилось.

Страшно, когда дети думают о самоубийстве в том возрасте, когда им бы играть, баловаться, радоваться жизнь. Увы, мне это было знакомо и понятно.

Моя бакалаврская работа посвящена вопросам эффективности телефонного консультирования онкологических пациентов (взрослых). На тот момент я уже работала волонтером-психологом горячей линии помощи онкологическим пациентам и их близким Службы «Ясное утро». В ходе моего исследования я еще раз укрепилась во мнении, как важна информация для людей, столкнувшихся с онкологией. Особенно важно информировать человека о стадиях болезни, стадиях проживания утраты, что с ним происходит, что делать, закончится ли это когда-нибудь (потому что в тот момент кажется, что это будет длиться вечно, так будет всегда).

Информирование нормализует и заземляет не только взрослых, но и детей. Важно, чтобы к ребенку относились ни как к маленькому и глупому, а как ко взрослому человеку. Безусловно, есть разница, как говорить о болезни с ребенком в возрасте 5-ти или 13-ти лет. Но важно говорить. Не нужно избегать слова «смерть» или «рак», не нужно скрывать от ребенка то, что происходит с ним или с его родным. Это, в том числе, вопрос доверия и уважения.

Информирование

В ситуации с онкологическим диагнозом, проинформирован — значит, вооружен.

Трудно удержаться от того, чтобы не начать искать информацию о проблеме в интернете. Трудно относиться критически к информации в тот момент, когда вы сильно обеспокоены и ищете что-то вовне, на что можно опереться. По интернету гуляет много неутешительной информации про онкологию: про летальный исход, про равнодушие и бездействие врачей и т.д.

Откуда брать информацию? В первую очередь, от лечащего врача. Задавать вопросы.

Мы не всегда способны воспринимать информацию, когда внутри нас такое творится. Важно держать в уме, что сам по себе разговор с врачом — это тоже волнительно, поэтому есть смысл подготовиться к нему, например, записать в блокноте вопросы, которые важно задать. Держать в уме, что в состоянии волнения можно задать вопрос, растеряться, и уже дома обнаружить, что вопрос остался открытым (тут еще чувство стыда и вины может подключиться). Важно прояснять то, что непонятно: я понял всё, а вот это понял не до конца, объясните, пожалуйста. Набраться смелости и спросить. Это сэкономит кучу нервов и ресурсов. Врачи, как правило, за конструктивный диалог.

Несмотря на то, что, порой, интернет называют «информационной помойкой», есть и профильные интернет-ресурсы, где можно получить достоверную информацию о заболевании, а также проконсультироваться с врачом-онкологом онлайн.

На линии я работаю уже 2,5 года. Я отдежурила свыше 3 тысяч часов. Это стало возможным благодаря тому, что за моими плечами большой опыт проработки своих трудностей в личной терапии в качестве клиента. Мне повезло: несмотря на все тяготы переживания болезни, у меня было очень много поддержки со стороны близких. Это помогло избежать некоторых психологических травм, с которыми обычно сталкиваются онкопациенты.

Когда я пришла работать на горячую линию, у меня не было страха. Благодаря моему внутреннему опыту и психологической проработке, я была уверена, что у меня все получится. И получилось! Это не что-то, что я узнала из книжек, а что я прожила и прочувствовала. Я прекрасно понимаю, что мой опыт отличается от опыта других людей, но также есть и что-то, в чем мы похожи. Опыт психотерапии и большое желание помогать делают меня готовой помочь абонентам, в какой бы ситуации они ни находились.

Исходя из своего личного и профессионального опыта, родителям, чьи детки болеют раком, я советую спрашивать у ребенка, что он хочет. Не заваливать бессознательно горой игрушек, а сверяться с ним.

Поспать, поиграть, если состояние позволяет и хочется пойти погулять — гуляйте. Онкология — непредсказуемое заболевание, никто не знает, успеет ли этот человек насладиться жизнью.

Соматопсихика

Соматопсихика — это когда соматическое состояние пациента влияет на его психологическое самочувствие. Если человеку больно физически, это совершенно точно отразится на его психике. Поведение и настроение онкологического пациента может меняться по несколько раз на дню. У пациента могут быть внезапные приступы агрессии, слезы, приливы энергии и слабость. Родственникам важно помнить, что дело не в них — это нормальное поведение, когда человек болеет. Просто держать в уме то, что так бывает, и это нормально.

Родителям я посоветую не забывать про себя. Дети часто становятся центром нашей жизни. Когда ребенок болеет, вся жизнь взрослого выстраивается вокруг болезни. Важно не забывать делать то, что нужно вам. Элементарно не забывать о своих витальных потребностях — о еде и сне (а в подобной ситуации очень просто про это забыть). Обращаться за помощью в бытовых вопросах — попросить сходить в магазин, побыть с ребенком хоть несколько часов.

Важно не забывать, что мир не рухнул, он на месте. Никто не знает, что будет дальше. Но то, что вы сейчас стоите на ногах, вы боретесь — и это дорогого стоит.

Одна из самых распространенных ошибок родственников взрослых онкопациентов — гиперопека. Родственники часто принимают решения за самого пациента. Хотят его вылечить своими силами, невзирая на официальную медицину, часто прибегают к альтернативным методам лечения, таскают пациента по врачам, по бабкам-знахаркам, по заграницам. Их тоже можно понять — это попытка зацепиться за каждый шанс. Человек не принимает сложившуюся ситуацию, для него главное — бороться, неважно, как. Порой родственники это делают не столько для пациента, а для себя. За этим деланием они упускают самое важное — возможность просто побыть с близким. Необходимо сверяться с самим пациентом, не просто слушать, а слышать его.

Контроль

Наличие достоверной информации о ходе и характере заболевания позволяет хоть что-то контролировать. В ситуации, когда в жизнь человека так или иначе врывается онкологический диагноз, многое выходит из-под контроля, будущее становится неопределенным и пугающим.

Однако контроль бывает разным. Многие родственники онкологических пациентов начинают относиться к ним как к немощным, беспомощным, больным, несмотря на то, что человек может многое делать самостоятельно.Такое отношение пагубно сказывается как на пациенте, так и на его близких. Пациенту важно хоть что-то в своей жизни держать под контролем: иметь свои желания и воплощать их, участвовать в жизни семьи, самостоятельно принимать решения. Когда к пациенту начинают относиться как к немощному, у него может возникнуть чувство вины и стыда. Чувствовать себя обузой неприятно. Да и самим родственникам гиперопека ничего хорошего не даст. Энергия, которую можно было бы потратить на что-то другое, вбухивается в то, что только разрушает отношения. Да и эмоциональное выгорание никто не отменял.

Читайте также:  Собирается жидкость в брюшной полости при онкологии

Если родственник умирает, очень важно разговаривать. Говорить все, что хочется сказать. Ценить каждую минуту, проведенную с ним. Говорить от чистого сердца. Плакать, если плачется. Делиться с человеком своей любовью и теплом. Это самое важное, что вы можете дать ему.

Дмитрий, 33 года
Психолог, психотерапевт

Дмитрий, психолог, психотерапевт

Моя мама умерла от лейкемии, когда мне был 21 год.

Всё началось с того, что у мамы внезапно изменилось поведение. Она стала вести себя агрессивно. Что-то происходило, но я не понимал, что.

О том, что у мамы рак, я узнал от старшего брата, который приехал из другого города нас навестить. Для меня это был шок. Непринятие, неприятие, неверие. Мне было обидно, что она не сказала о своей болезни мне лично.

Мама лечилась около 2,5 лет. Последние 3 месяца она постоянно была в больнице. Больница находилась на приличном расстоянии от дома. Я каждый день навещал ее, привозил ей суп. В больнице, конечно, кормили, но я всё равно возил маме суп. Врезался в память момент, когда я ехал в институт сдавать экзамен и чувствовал, как у меня в сумке в посудине плескался этот суп…

Моя помощь также заключалась в том, что я выносил судно, ходил в аптеку, ходил за памперсами, присматривал за мамой.

За 2 недели до маминой смерти стало понятно, что болезнь неизлечима. Ее состояние становилось все хуже и хуже.

Я помню, что в какой-то момент мама сказала: «Ой, смотри, у меня красные кресты». У нее на коже и правда появились небольшие красные крестики. Мама сказала, что в книге про лейкемию это описывается как терминальная стадия.

До последнего момента нам казалось, что ей станет лучше.

Я хорошо помню тот день, когда мама умерла. К тому моменту она находилась в полукоматозном состоянии. Она не могла самостоятельно передвигаться, даже не могла дойти до туалета, я отвозил ее на кресле-каталке. В больницу мы ехали на скорой, так как на такси передвигаться уже было невозможно. В больнице ее определили в отделение хосписа. Персонал мне говорил что-то из серии «готовьтесь к самому худшему». Я не верил им. Или я уже был настолько уставшим, что даже думал о том, что, возможно, уже пора.

Помощь в быту

Я часто слышу от близких онкологических пациентов о том, как тяжело, когда такое количество бытовых вопросов ложатся на их плечи.

Помощь в бытовых вопросах (кстати, наряду с информированием) — это то, в чем нуждаются родственники пациентов в первую очередь.

Часто родственники слышат от своего окружения: дай знать, если тебе что-то потребуется. Опять же, в нашей культуре так заведено, что обращаться за помощью постыдно. Даже когда ее предлагают, нужно вежливо отказаться. Культура влияет на наше сознание. Но давайте вернемся в момент «сейчас»: вам сейчас и правда нужна помощь. Составьте для себя чек-лист, какие бытовые дела вы сейчас выполняете. Запишите всё, что есть. Затем окиньте взглядом этот список и взвесьте, что из этого можно делегировать другим. Поверьте, если вы будете тащить эту телегу в одиночестве, вы очень быстро перегорите и будете долго восстанавливаться, если вообще восстановитесь.

Вечером, накануне, медсестра предложила мне лечь с мамой в одной палате, в ней даже была свободная койка. Медсестра дала мне понять, что этой ночью все может закончиться. Но я был ужасно уставшим и очень хотел домой, в свою кровать. Помню, что той ночью был сильный ливень. В 5 утра мне позвонили из больницы и сказали, что мама умерла.

После смерти мамы я долго винил себя за это. Нужно было остаться с ней.

Позже я прочитал, что с людьми в коматозном и полукоматозном состоянии можно общаться. Если бы я знал это тогда, мы могли бы пообщаться. Мама могла бы сказать что-то важное. Мне было очень, очень обидно. Я сильно винил себя. Я много плакал, когда думал об этом.

Чувство вины

  • Я недостаточно сделал для того, чтобы он поправился.
  • Я была плохой матерью.
  • Как я смею продолжать жить, когда он умер?
  • Его смерть — наказание за мои грехи.

Я долго горевал, кажется, полтора или два года. Сразу после смерти матери я переживал отрицание и шок. Трудно было до конца осознать, что ее не стало. Было очень тяжело. Я много плакал по ночам. Меня мучило чувство вины.

Я злился на маму.

После ее смерти я обнаружил на ее банковском счету большую сумму денег. При этом мама стирала руками, хотя она могла себе позволить купить стиральную машину.

Мама очень хотела побывать в Париже. Хотела поехать, но не поехала. Хотя финансово она могла себе это позволить. Помню, я как-то смотрел один французский фильм. Дома почему-то были круассаны. Мама любила и круассаны, и французские фильмы. Я задумался, смотрела ли мама этот фильм. А потом осознал, что он вышел уже после ее смерти. Это случилось несколько лет спустя. Я запомнил этот момент, так как тогда я плакал последний раз, вспоминая о маме.

Сейчас я понимаю, что мне самому нужна была поддержка. Как психологическая — возможность говорить о происходящем с мамой, с друзьями — так и помощь в бытовых вопросах. Мне не помешала бы и личная терапия.

Осознавал ли я тогда эти потребности, не будучи психологом? Нет, не было даже мыслей об этом. Про стадии горевания я тоже узнал намного позже. Может быть, эти знания помогли бы мне пережить ее смерть. О самоподдержке и заботе о себе я даже не задумывался.

Порой я закрывался. Многие психологи по праву считают студенческий возраст подростковым. Эмоции, максимализм, защитные реакции. Открыто говорить про чувства я не был способен, хотя, возможно, это бы мне помогло.

Время шло своим чередом. Боль потихоньку ослабевала. Спустя 11 лет после ее смерти я могу говорить об этом спокойно.

Я хочу дать совет тем, чей близкий неизлечимо болен. Я в какой-то момент осознал, что вместе с человеком уходят его воспоминания. Например, ты в детстве делал то-то и то-то, вел себя так-то и так-то. Таких сообщений в живом общении очень много. Ты узнаешь себя из этого. Когда мама умерла, я понял, что мне не у кого спрашивать про эти вещи.

Вместе с ней ушел ее взгляд, ее воспоминания, не только обо мне, но и о ней, о маленьких ценных деталях ее жизни, о которых некому больше рассказать. Ушла часть моей жизни, часть меня.

Мой совет заключается в следующем: побольше общаться с родственником, который умирает, задавать ему вопросы. Это важнее любого наследства, это то наследство, которое является частью вас, вашей жизни, вашей семьи.

Искренность

Искренность — это вообще удивительная штука. Человеческая психика так устроена, что каким-то невероятным образом улавливает фальшь. Особенно в этом преуспели дети и люди, которые болеют.

В интернете гуляет множество статей о том, что нельзя говорить человеку, столкнувшемуся с онкологией. Я же делаю акцент ни на «что», а на «как».

Говорить нужно искренне.

Хочется поддержать, но не знаете, как? Так и скажите: я хочу поддержать тебя, что-то сделать для тебя, но я в растерянности, и не знаю, в чем ты сейчас нуждаешься.

Задавать прямые вопросы: что я могу для тебя сделать? Что тебе сейчас хочется?

Подчеркиваю: если это действительно важно вам в данный момент.

Не нужно говорить только лишь бы сказать. Это все прекрасно считывается. Не всегда есть желание говорить по душам, поддерживать, быть опорой, и это тоже нормально. Порой и близкому нужна опора и поддержка. В эти моменты вы не перестаете любить того, кто болеет. Важно держать это в уме. Любая недосказанность и фальшь отражаются на психологическом климате в семье. Как это происходит? Лично у меня нет ответа. Есть такое свойство у человеческой психики. Этого достаточно.

Нужно обращаться за психологической помощью, чтобы этот период своей жизни прожить более осознанно. Это не кошмарный сон, это часть реальности. Если родственник проходит лечение, и есть вероятность выздоровления, нужно все равно себя психологически поддерживать. В подобной ситуации сложно поддержать себя самостоятельно. Поскольку ты целиком и полностью находишься в сложившейся ситуации, это практически невозможно.

Когда близкий умирает, важно не забывать себя баловать. Как ребенка. Внутренний ребенок страдает в этот момент, его нужно поддержать, обнять.

Не замыкаться в себе надолго, общаться с друзьями и близкими, когда есть силы и внутренняя возможность. Однако, нужно помнить, что друзья не всегда могут поддержать, они же не только для этого существуют, да и в нашей культуре люди не то что бы умеют «правильно» поддерживать друг друга. Поэтому обратиться к психологу — один из самых лучших способов помочь себе пережить это непростое время.

Сейчас я работаю психологом. С учетом моего непростого опыта, это стало возможным благодаря тому, что на протяжении 7 лет (почти всю свою сознательную жизнь) я прорабатывал все свои трудности на личной психотерапии. Это помогло мне пережить и осознать свой опыт и состояться, как специалисту. Говоря о психотерапии, я точно знаю, о чем говорю.

Я оказываю психологическую помощь онкологическим пациентам. Мой опыт помогает спокойно слышать то, что у многих вызовет тяжелые эмоции. Например, «я болею», «я умираю», «умирает мой близкий». Иногда, очень редко, мой опыт выбивает меня из профессиональной позиции. Я справляюсь с этим с помощью обращения к более опытным коллегам за супервизией.

Подводя итоги, хочется сделать акцент на том, как важно в такой непростой ситуации обращаться за психологической помощью. И близким пациента, и самому пациенту. Психологическая помощь в нашей стране только-только набирает обороты, не все знают, что это такое и чем это может помочь человеку. Мы порой с опаской относимся к тому, о чем не знаем, и психологи на нашей линии относятся к этому с пониманием.

Чтобы пережить этот период максимально бережно по отношению к себе (и к семье, как мы помним, здесь всё взаимосвязано), не забывайте заботиться о себе.

Получить психологическую помощь можно, позвонив на горячую линию Службы «Ясное утро» — 8-800-100-0191. Линия бесплатная и круглосуточная.

Анастасия Зверко, п сихолог, координатор волонтерского проекта Службы «Ясное утро» для журнала «НОЖ»

Читайте также:  Условия труда работников-инвалидов

Рак и диагностика: несколько непривычных советов

К сожалению, рак может коснуться каждого. Если мы доживаем до возраста старше 70, ни один человек, как правило, не проходит мимо. Либо онкология будет у него, либо это случится с кем-то в семье, с кем-то из друзей, у коллег.

В мире ежегодно фиксируется 14 миллионов новых случаев злокачественных образований. Восемь миллионов человек каждый год погибают от рака. Это число не с чем сравнить: ни с войной, ни с терроризмом, ни с несчастными случаями, природными или техногенными катастрофами. Общество тратит 900 миллиардов долларов в год на лечение онкологии.

В целом уменьшая количество CD4 Т-лимфоцитов, которые заражает вирус иммунодефицита человека, а также за счет других сложных механизмов возбудитель ослабляет защиту организма против размножающихся раковых клеток. Подобные обстоятельства объясняют наличие специфической «предрасположенности» больных ВИЧ-инфекцией к развитию онкологических заболеваний, которая «реализуется» при особых условиях.

Именно поэтому рак остается одним из самых распространенных страхов для людей, живущих с этим вирусом.

Сегодня СПИД.ЦЕНТР и врач онколог Михаил Ласков рассказывают, как перестать бояться онкологии, стоит ли постоянно делать скрининг и как реагировать в том случае, если диагноз поставили вам или кому-то из ваших близких.

Все эти советы прозвучали на лекции врача в открытом пространстве фонда. Однако они могут оказаться полезными и для тех, кто до лекции не дошел, но постоянно читает наш сайт.

Стоит ли проверяться?

Считается, что главным способом снизить смертность от онкологии остается диспансеризация, как это называлось раньше, или скрининг. То есть то, что помогает нам поймать рак на его ранней стадии. Но и от скрининга кроме очевидной пользы существует также и вред.

Помимо психологического вреда, вроде повышенной тревожности, бесконечного поиска онкомаркеров, которые могут быть повышены и без рака или оставаться в норме, даже если рак есть, существует проблема так называемых ложнопозитивных находок и гипердиагностики.

Когда мы начинаем активно пользоваться скринингом, мы действительно выявляем гораздо больше ранних стадий. Но врачи пока не умеют определять, что из ранних стадий надо лечить, а за чем достаточно лишь наблюдать. И с этим главная проблема. Один из очень хороших примеров — рак простаты.

по теме

Лечение

Рак, скрининг и правильная диагностика: интервью с онкологом

В какой-то момент на Западе провели исследование, и оказалось, что пожилые люди, которые умирают от причин, не связанных с онкологией, часто имеют недиагностированный рак простаты. Рак, о котором при жизни они ничего не знали. Рак, с которым они жили, не лечились и умирали от чего-то совершенно другого.

Таким образом выяснилось, что иногда человек может существовать с низкоагрессивным раком достаточно комфортно. Что бы было, если бы его выявили при помощи скрининга? Им бы всем назначили операцию на простате. В половине случаев это обернулось бы для пациентов недержанием мочи, импотенцией и другими неприятными последствиями, которые зачастую сопровождают операции на предстательной железе.

По факту эти люди прожили бы столько же — умерли-то они не от рака, а, скажем, от инфаркта — но жизнь их была бы отравлена, качество жизни значительно сократилось бы.

Им бы пришлось ходить в памперсах. Не лучше обстоит дело с раком груди. Если верить последним исследованием, у тех женщин, которые регулярно проходят маммографию с 50 до 74 лет, как это рекомендуется некоторыми профессиональными международными организациями, каждая вторая женщина рано или поздно сталкивается с подозрением на этот вид онкологии. Почти все они получают на каком-то этапе ненужные им процедуры, некоторые — даже операции — при реальном показателе лишь в 50 действительно опасных новообразований на каждую тысячу проверенных.

Со временем врачи пришли к выводу, что ранний скрининг совсем не всегда может радикально снизить смертность, то есть процент погибших.

Если мы повышаем на 100 % диагностику ранних стадий, смертность снижается на 5 %. Что это значит? Из 1000 женщин, которые подверглись скринингу в течение 20 лет, мы спасли дополнительно только пять жизней по сравнению с тем, что было бы без скрининга.

И одновременно с этим на одну спасенную жизнь три человека получили ненужное лечение: операцию, химиотерапию, облучение.

Те ранние стадии, которые мы выявили, не имели симптомов. И человек мог с ними прожить не один год, а может, и до конца своих дней, не столкнувшись с негативными последствиями. Уже сейчас английские врачи, разговаривая со своими пациентами, дают эту статистику, оставляя за человеком право выбора: участвовать в скрининге или нет. И назначают исследование только в том случае, если пациент отвечает: «Окей, я хочу попасть в эти пять спасенных жизней», «возможно, я получу химиотерапию, которую не должен был получать, или операцию, биопсию, которую можно было бы не проводить, но готов на этот риск».

Как реагировать?

Даже врачи и даже онкологи, если вдруг им или кому-то из их родных диагностируют рак, зачастую теряются. И количество или качество знаний не всегда способны помочь. Если рак случился у кого-то из родственников, близких друзей, не стоит давать дурацкие советы или произносить вслух одну из идиотских фраз вроде: «Все будет хорошо», «Ты победишь», «Держись».

За что держаться? У тебя весь мир обрушился. Ты работал, жил, у тебя семья… Отлично, да. Буду «держаться».

по теме

Лечение

«Химия» и жизнь: мифы о раке

Подобного рода банальности звучат лицемерно. «Ты победишь». Что победишь? Возьми и сам победи. Такие вещи лучше не говорить, равно как не стоит сравнивать случай вашего родственника с другими случаями, чтобы его утешить: «У тебя рак поджелудочной с метастазами, но это все ерунда, у соседа рак мозга, и он вообще не встает. А ты хотя бы соображаешь».

Что делать? Если это друзья — не исчезать. Типичный случай: у соседки по даче нашли рак, и вокруг нее образовался вакуум. Все люди, которые раньше приходили к ней, ходили в гости, на шашлыки и так далее, — все перестали.

Почему вы не ходите? — А что я ей скажу? Про что нам говорить?

Как правило, человеку, столкнувшемуся с диагнозом, не нужно говорить ничего особенного, достаточно просто быть рядом. Звонить, физически присутствовать, беседовать об обычной жизни. Можно прямо признаться: «Я не знаю, что говорить, давай просто посидим и поболтаем, о чем ты хочешь». Иногда для этого нужно сделать усилие. Но это может оказаться лучшим выходом из ситуации, чем просто пропасть.

Если рак случился с вами, может быть, одним из самых дельных советов будет такой: не лезьте в интернет.

Российский интернет — своеобразная братская могила жутких источников с отвратительной информацией. Если англоязычная выдача Google по запросу «Cancer research» выдает сразу несколько специализированных пациентских порталов, где простым языком предложена вся необходимая, а главное, достоверная информация, то наша выдача в Яндексе — это в основном реклама и мифы: заговор фармкомпаний и просто непроверенные факты.

Консультируйтесь со специалистами. Часто терапия индивидуальна, и что показано именно вам — может определить лишь врач.

Что же касается ВИЧ, существуют виды рака, не связанные с иммунодефицитом, но которые встречаются чаще у ВИЧ-позитивных людей. Впрочем, если до появления эффективной антиретровирусной терапии основные онкологические проблемы у ЛЖВ были связанны со СПИДом, с такими заболеваниями, как саркома Капоши, то сейчас у ВИЧ-позитивных людей спектр приближается к тому, что мы наблюдает у ВИЧ-негативных пациентов.

Ранее Михаил Ласков ответил на несколько других простых вопросов СПИД.ЦЕНТРа про рак:

Что нужно делать, чтобы не заболеть раком?

Профилактика: не убивать себя, не курить, заниматься спортом, не толстеть, питаться правильно. Помидоры и брокколи не помогают, но это вкусно.

Кто-то курит всю жизнь и доживает до 90 лет, а кто-то ведет здоровый образ жизни и рано умирает от того же рака. Почему так? Это вопрос на Нобелевскую премию. Никто не знает. Это игра рисков. Да, если ты куришь, то риск заболеть раком легких у тебя выше, но не обязательно, что он появится. Это у города Москвы как у популяции есть процент заболеваемости раком, а у обычного человека он либо 0, либо 100 %.

Лекарство от рака уже создано?

Лекарства от всего рака никогда не будет, его просто нельзя придумать — видов болезни очень много. Какие-то опухоли можно вылечить, потому что для них придумали решение, но одной универсальной таблетки от рака не будет никогда.

Химиотерапия — это всегда облысение и максимально плохое самочувствие?

Не всегда. Химиотерапия — это десятки разных препаратов и их комбинаций. Некоторые из них вызывают облысение и тошноту, а некоторые — нет. Глобально способов лечения рака три: лекарственное (химиотерапия, таргетная терапия и иммунотерапия), облучение или операция. Для каждого вида и каждой стадии используется своя методика лечения или их сочетания.

Как диагностируется рак, стоит ли самостоятельно делать КТ?

Не бывает одного ключа ко всем замкам. Под каждую задачу есть свой инструмент диагностики, а сама задача определяется симптомами. Например, у человека болит спина. Это может быть и грыжа диска, и мышечная боль, и остеомиелит, и рак в позвонке. Врач должен оценить симптомы, узнать, что еще болит, и потом подобрать диагностику, которая ответит на вопросы, возникшие при осмотре.

Все считают, что если они сделали КТ и ничего не нашли, то все в порядке, а если на ПЭТ КТ что-то нашли — точно рак. Так не работает. Ко мне часто приходят пожилые попрощавшиеся с жизнью люди, которым сделали зачем-то ПЭТ КТ на всех костях, полностью просветили, все возможные маркеры они тоже сдали. Опухоли нет, а метастатический очаг на картинке есть. Выясняется, что дедушка упал в больнице, сломал ребро, и в месте перелома накопился контраст.

Поэтому назначить правильную диагностику может только врач-терапевт, который давно ведет пациента и знает его историю. Другое дело, что таких специалистов у нас крайне мало.

С обычным городским или районным онкологом говорить про скрининг вряд ли получится, потому что он смотрит по 50 человек в день с реальным раком. Может быть, в частной клинике. Но и там бывают другие риски, например, навязанные чекапы (полная проверка всего организма). Поэтому в идеале нужно найти хорошего врача-терапевта, который скажет, что, как и когда проверять.

Подробнее узнать о том, что такое рак, как он связан с ВИЧ, как диагностируется и лечится, можно из этих материалов, уже вышедших на нашем сайте: раз и два.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.